Парад сорок первого года.
Снежинки на жалах штыков.
И нету иного исхода.
И нету возвышенных слов.

До сих пор
На западной границе
В зелени берёзовых ветвей
Лейтенантским кубиком в петлице...

В наш коридор из всех квартир
Радушные выходят двери.
Живёт напротив командир
И радостным словам – не верит.

Был хлеб с полынью пополам
И со слезами вместо соли.
Родимый край, ты знаешь сам
Про детство зимнее, босое.

Весна сорок пятого года…
Как ждал тебя синий Дунай!
Народам Европы свободу
Принес жаркий, солнечный май.

Пожар войны гасили кровью.
Священна кровь солдат тех дней.
Кладут цветы к их изголовью
Кто был, кто не был на войне.

Посреди смертей
До больших побед
Говорил солдат:
– Больше силы нет.

Трофейный конь не знает языка,
Он входит в воду и плывёт без всплеска,
И сыромятной кожей поводка
Все сновиденья обрывает резко.

Толпились во дворе военкомата
Внезапно повзрослевшие ребята.
Не только сыновья – уже сыны.
Шёл самый первый день большой войны.

Земля, где мне пришлось родиться,
Жила в предчувствии беды,
Когда ещё стальные птицы
Не пили ладожской воды...

Раскалывали спичку надвое,
Чтоб дважды свет в избе зажечь
Иль чтобы дважды, в стужу радуя,
Заполыхала жаром печь.

Глухая будка.
Стоны сосен.
Да эти струны-провода.
На переезде тётка Фрося
Флажком встречает поезда.

День странно тихий. Он такой,
Каким давным-давно уж не был.
И мы, как воду, пьем покой
Непотревоженного неба.

Дожди, дожди – не дай, не приведи!
Шинельное сукно казенного покроя,
Все лето – перебежками – дожди,
В иные дни по двое и по трое.

Среди гари и среди дыма,
Среди грохота и огня
Пролетали осколки мимо,
Не задев и чуть-чуть меня.