Как позабыть весну мне ту,
Когда в ущельях узких
Вдвоем мы плыли на плоту
По Нижней по Тунгуске!

Гляжу всё чаще в телеящик,
Когда войну передают.
Хочу увидеть нас, тогдашних,
Увидеть молодость свою.

Сороковые, роковые,
Военные и фронтовые,
Где извещенья похоронные
И перестуки эшелонные.

Это Красное Село,
А вот это Гатчина…
Сколько лет с тех пор прошло,
В сердце обозначено.

Оставив памятники-пушки
В Европе, черной от вины,
Грузилась наскоро в теплушки
Сама история войны.

Тогда еще не было Русской державы,
Дымились леса на заре.
И прежде чем встали московские главы,
Смоленск возвели на Днепре.

На кручах, в парках, у вокзалов…
Железом, кровью и золой
Судьбина намертво связала
Солдат с родимою землёй.

Он не седой, не молодой, не старый,
не раненный ни разу на войне…
Я знал его… Знакомый взгляд усталый
искал кого-то в трепетном огне.

Был бой за деревню…
У дымной опушки,
Где птицы когда-то беседы вели,
Ревели, как будто чудовища, пушки...

Нет, память, ты не позабыла –
Такое в жизни нашей было.
Ничуть не покривлю строкой:
Коровы жрали чернобылы*...

На себе на отмель тащим
Март, зарю, реку, понтон,
До утра дожили, павшим –
Жить потом.

Я видел, как плакали наши солдаты,
От слез не добрея, а делаясь злей,
Когда запылали колхозные хаты,
Зажженные немцем на русской земле.

Мы идём затихшими бульварами
После суматошнейшего дня.
– Помнишь, как мы были комиссарами? –
Спрашивает Лена у меня.

В мои годы отец воевал на войне
и в атаку ходил на горячей броне…
Вот так задорно
я когда-то хотел написать
о войне, об отце…

Только лишь солнце зашло –
Сумерки враз наступили
И захлестнули село,
Черной водой затопили.