Его фамилии никто не знал:
Он только что из окруженья вышел.
И сразу – в бой. Я мельком прочитал
Его татуировку: «Надя – Гриша».

Детство… Детство… Я не помню детства.
Будто бы его и не бывало.
Мне война оставила в наследство
Вдовьи слёзы матери усталой.

В тихом сквере, возле школы новой,
Он стоит – бессмертный рядовой.
Стройный и по-воински суровый.
С непокрытой русой головой…

Сегодня – праздник.
Первый раз
Вернулся сын с работы:
Я, мол, теперь рабочий класс.

Мы шли через грохочущий металл,
Наш ратный путь лежал в огне и дыме.
Ах, сколько я траншей перекопал
Солдатскими руками молодыми!..

Не сказка это и не сон,
Не ради славы и почёта
Ушёл олений батальон
Сражаться с берегов Печоры.

Вижу колонны замерших внуков,
гроб на лафете, лошади круп.
Ветер сюда не доносит мне звуков
русских военных плачущих труб.

Горят знамена алым цветом,
Горят, как маки на лугу.
Под солнцем расцвела планета,
Подобно красному цветку!

Под небом жарким, как огонь,
Лежала степь, сухая, словно
В морщинах старая ладонь.
От зноя марево сгустилось

Словно угли – первые мозоли.
Так и жгут они, раскровенясь.
Дважды перекопанное поле
Перекапываем в третий раз.

Наш летчик просто разрешил вопрос,
Когда не стало пуль для пулемета:
Пропеллером он аккуратно хвост
У вражеского срезал самолета.

Из какого мы времени родом
И какою бедой рождены –
Пацаны сорок пятого года,
Недородные дети войны?

Ночь тревожна. В траншее не спится.
Сам комбат караулы развел.
Далеко нам до старой границы,
Впереди еще город Орёл.

В каждом городе, в посёлке и в селе
Каждым именем священны и велики
Обелиски, обелиски по земле,
Словно боль, окаменевшая на вскрике.