– Какое вам дело
до мёртвых моих друзей?
Оставьте, пожалуйста,
их имена в покое.

На Троицком погосте тишина –
Особенное дружное молчанье.
Здесь смотрят имена на имена,
Не отличая воинского званья.

Дочка, знаешь ли ты,
Как мы строили доты?
Это было в начале войны,
Давно.

За сельской дорогой прямою
Есть холмик, поросший травою,
Степные цветы за оградкой,
И дата под надписью краткой.

Землянки и окопы,
Болота и снега,
И потайные тропы
К укрытиям врага.

В тот самый длинный день, в день ущемленья ночи
Увёртливая тьма готовила реванш.
Был верховод её в своих расчётах точен,
Он всё предусмотрел, как извести славян.

Неторопливо рюмку допила,
Отставила на краешек стола
И, как бы ненароком, нас, женатых,
Чуть захмелевшим взглядом обожгла.

Бои, бои… Тяжелый шаг пехоты
На большаках, где шли вчера враги.
На бровку опершись, на переходе
Натягивает парень сапоги.

Здесь шла война. Подумать, четверть века
Тому назад… Вон в том березняке…
Не ждать сегодня мне на всё ответа.
Стучат часы исправно на руке.

Я видел девочку убитую,
Цветы стояли у стола.
С глазами, навсегда закрытыми,
Казалось, девочка спала.

Да присохнет язык к гортани
у отрицающих восточное
гостеприимство!
И жило много нас

Пахнёт из тыла тёплыми ветрами…
Там снег не топтан танками, не взрыт,
Лишь вьюга над равниною бескрайней,
Как сто солдаток, голосит навзрыд.

Он шёл сквозь ельник островерхий,
Потом вдоль поля по стерне
И ставил ноги, точно вехи,
И вынимал их, как во сне.

У реки,
у самой
у излучины,
Где весною громоздится лёд...

Не обойдешь сторонкою в беседе
Год сорок первый, горестные дни.
Как ни светлы раздумья о победе,
В них не одни салютные огни…