На заре отгремели бои…
Мы шинели промокшие сбросим.
Как надрывно поют соловьи!
Как горят предрассветные росы!

На Таганке опять собрались мы,
И привычно притихла родня:
Фронтовые отцовские письма
Синеглазо глядят на меня.

Восьмое мая…Сорок пятый год.
Пылает флаг над куполом Рейхстага.
А мы прикрыли с неба Злату Прагу.
Дунай в огне: еще война идет.

Спасители земного мирозданья,
Случайно избежав смертей и плена,
Отцы не тяготились воспитаньем
Нас, первенцев поры послевоенной.

В войну средь вятской глухомани
Искали люди кремни-камни
И, приложив фитиль из ватки,
Из камня искры высекали
Кресалом из калёной стали.

Что прожил – не достойно сожаленья,
Как водопад, что орошает дол.
Я, может, завтра должен пасть в сраженье,
Но только гордо – камнем – как орел!

В разведку мы играли
За школой дотемна…
В тот день ещё не знали,
Что к нам пришла война.

Война вовсю гремела за Уралом.
Хоть город наш и был в глухом тылу,
Всегда висел противогаз в углу
И часто днём сирена завывала.

С тихой грустью туристов встречая,
Анна дочери ищет след,
почитай, сорок с лишним лет,
сладко внуков во сне качая…

Пусто место мамино с отцом…
Был отец когда-то молодцом.
На коньках вдвоём они стоят.
На меня вдвоём они глядят.

Я рос на берегу большой реки.
Я помню: пароход придёт сегодня
И бросит шаткие крутые сходни
На жёлтые иртышские пески.

Мы видели смерть. И запомнили мы:
Глаза у нее – не мышиные норы,
Но вспышками молний разили из тьмы
И мрак рассекали вокруг ее взоры.

В потемневшие окна заглядывал вечер,
И тогда, соскочив потихоньку с крыльца,
Я бежала вдоль леса, накинув на плечи
Довоенную старую куртку отца.

Я вижу
Сны скупые
Об отце.
О нём...

На лице мужчины – шрамы видны,
На груди – медали и ордена
(Вон за взятие Берлина дана).
Сразу видно – он участник войны.