У конюшни Павлович похаживал,
Дровеньки за сеном он спроваживал.
Снегу-то ведь, снегу-то намешано!
По полям ни конному, ни пешему.

В широких отблесках заката
В краю задымленном, степном,
Обнявши землю, три солдата
Лежали к западу лицом.

Среди родных, среди друзей,
Без горя и забот,
В далекой юности своей
Встречал я Новый год.

Не обожжённые сороковыми,
Сердцами вросшие в тишину, –
Конечно, мы смотрим глазами иными
На эту большую войну.

Это все на нотной бумаге:
Свист и грохот свинцовой вьюги,
Тяжкий шелест поникших флагов
Над могилой лучшего друга,

А коль приснится старику война,
То в этом, люди, не его вина.
Для ветерана мировой войны
Есть тишина – и нету тишины…

В солдатских шинелях по зову военного дня
Они уходили с прощального школьного бала.
Всего десять вёсен от них отделяли меня…
Потом оказалось – нас целая жизнь разделяла.

Порой бывало – люди на войне
И от случайной погибали пули,
Не в схватке, не на танковой броне,
Не в обороне и не в карауле…

Врач сказал:
– Кладите в середину.
Жаль сержанта, даже очень жаль!
Полз на четвереньках – и на мину,
Прямо на три усика, нажал.

Смертельно раненный, без сил,
приплыл с той стороны Баксана.
Он многим жизнь укоротил
из неприятельского стана.

Мы попрощаемся в Кронштадте
У зыбких сходен, а потом
Рванется к рейду легкий катер,
Раскалывая рябь винтом.

Мистичка из местечка
предсказывала год,
когда затянет речка
людей в водоворот...

Куда идём? Болота и болота.
Всё на восток… туда… Россия-мать!
В бою неравном гибнуть неохота,
Но и позорно дальше отступать.

Я боюсь одного –
Не воды, не огня
И совсем не того,
Кто стреляет в меня…

Как только всхлипнет первое ненастье,
Так кто-нибудь торопится сказать:
– Опять сегодня села бабка Настя
Для дочки Вари варежки вязать.