Когда в кавказском кавполку я вижу казака
На белоногом скакуне гнедого косяка,
В черкеске с красною душой и в каске набекрень,
Который хату до сих пор еще зовет «курень»

Свисток.
Отправленье.
Колеса стучат.
Бойцы молчаливы

Пурга…
Пурга все окна залепила,
Тяжёлым кулаком
по ставням била.

Мы с тобой для многих – ветераны,
Мы с тобой прошли с боями страны,
Нам пришлось хлебнуть и испытать.
Нам легко и, как это ни странно,

К последнему, Уленька, я подошел рубежу.
Но стонет железо: «Найду его. Спать уложу!»
Нашло. Среди поля я лег. Обо мне не печалясь,
Некошеных трав стебельки надо мною качались.

Стол накрывая, вспомнишь обо мне,
Пустует стул. В квартире одинокой
При мысли, что погиб я на войне,
Заплачешь ты одна в тоске глубокой…

Вами, сударь, нынче недовольны все,
Более чем кем-либо досель.
Ваши возмутительные вольности
Тщательно заносятся в досье.

В классе очень холодно.
На перо дышу,
Опускаю голову
И пишу, пишу.

Железный лязг, чугунный гром,
Дорога, как болото,
Лай пулемётов за бугром
И пушечная рвота.

Фотокарточка хранится
С довоенных лет.
На счастливых этих лицах
Негасимый свет.

Рассыплет молнии гроза –
И волны заблестят.
Он столько видел, что глаза
На небо не глядят.

Мороз идет в дубленом полушубке
И валенках, топча скрипучий прах.
От уголька зубами сжатой трубки
Слоистый дым запутался в усах.

В кацавейке, в линялых штанишках,
На носу конопушки видны…
Помни, маленький, ты не из нищих,
Ты из лучшей на свете страны...

Земля качалась, падали деревья,
Огонь плясал на взорванной броне.
Пылали словно факелы деревни,
И люди погибали на войне.

Здесь рифмуются пожарища
Ничему не вопреки…
Старшие мои товарищи –
Все фронтовики.