Кольца с тонкою резьбойИ старинные браслетыВкупе с редкостной гупбой*Поступили в фонд победы.
Читать
Начистил вечер медь закатаИ неба серую шинельНакинул с нежностью солдатаНа плечи робкой тишине.
Вкус неведом мне поцелуя,Лишь у жизни всей на краюПоцелуем смертельным пуля«Обласкала» меня в бою.
Шинели отцов,в орденах кителя…Во веки вековда святится земля!
Мне, сыну русского солдата,С годами вспоминать больней.Фашистской пулей эта датаПрибита к памяти моей.
…Забираясь с сестрёнкой на стулья,Открывая скрипучий буфет,Брали мы сухари из кастрюли,Будто это – пригоршни конфет...
Высота в расплавленном металле,Гром и чад атаки огневой…«Где-то там следы отца пропали, –Нам писали сверстники его.
Траншея, взрытая снарядом…За речку откатился бой.С разбитым пулеметом рядомСолдат к земле припал щекой.
Гляжу всё чаще в телеящик,Когда войну передают.Хочу увидеть нас, тогдашних,Увидеть молодость свою.
Когда ты лгал в бою под Сталинградомбессмертному сержанту своему,что не задет взорвавшимся снарядом,и стон скрывал улыбкою в дыму
Над волжской дедовской сторонкойВновь журавлиный тянет клин…Лист пожелтевший с датой громкой,И сверху четкое: «Берлин».
Под Полоцкомбыло так:мутнаяПолота
Выдохнул:«Не поминайте лихом!» –На таран идущий Талалихин*...
На лице мужчины – шрамы видны,На груди – медали и ордена(Вон за взятие Берлина дана).Сразу видно – он участник войны.
– Что, старик,Недоволен доставшейся долей?Или просто болезненный вид?– Да замучили, знаешь, фантомные боли –Нет ноги, а болит и болит.
Надо вечность прожитьМежду мраком и светомИли выстрадать больОбнажёнными нервами...
Фашисты подожгли хлеба.Пылает Родина до неба.Глядит старик: видать, судьба…А что судьба – без корки хлеба?
Взорвался фейерверк над школойИюньской ночью выпускной,А прадед вздрогнул, вспомнил «Фойер!»*,И душу обожгло войной.
Сжирал огонь программки и билеты,Горячим пеплом осыпая нас,За зданье Королевской опереттыШёл бой без передышки пятый час.
Фотограф немойНад портретом колдует.Он ретушь кладёт,Исправляя лицо...
Снова память расправляет крыльяи относит прямо в детство, вниз…На скрапной площадке* – изобильепулемётных лент, лимонок, гильз.
В наплыве мерцающей дымки,Сквозь тусклый махорочный светГлядит с пожелтевшего снимкаСолдат восемнадцати лет.
Дрожит неверная рука,Стакан удерживая еле.Сквозь дым – дыханье ветеркаСедые волосы шеве́лит.
От многих радостей отвык,Но не сдаётся дед, бодрится,Сто грамм заветных фронтовыхОн может превратить и в триста.
В боевом солдатском званье,В гордом званье старшины,В новом обмундированьеВозвратился дед с войны.
Когда я вижу играющих детей,невольно замедляю шаг.А ночью в мои сныиз голубой дымки...
…И было утро: снег валился с неба.И было детство. И зачем-то в нём –та очередь за редким белым хлебом,который привезут, быть может, днём...
Горит экран – пехотапылит вглубь полотна…Смерть косит всех – без счёта.А жизнь – всего одна!
Покури на крыльце «Цитадели»,Может быть, потому подшофе:Там, где пули смертельно свистели,Бард Аксёнов и, в общем, кафе.
Суровое военное житьё.И столько в нём традиций, сколько прозы…И перед боем чистое бельёСолдатам выдавалось из обоза.
Что ж, война – она окончится когда-нибудь,Это вроде эпидемии чумы.Знают души, отправляемые на небо,Что бессмертием они одарены.
Что меня заставляет обернуться назад? –Это танки летят! это танки горят!И как феникс в бою среди сотен враговпод обстрелом сгорает Серёжа Орлов!
Что о войне я нового скажу?Какую службу словом сослужуЕё ли огневому рубежу,Её ли полевому блиндажу?
Все стихи, Книга 1, Год не указан
Все стихи, Книга 2, 1945
Все стихи, Книга 3, Год не указан