Сын к матери и добрый, и внимательный.
У самого уж внуки. Хлебосол.
Садятся в День Победы замечательный
За стол.

Мой брат кричал:
«За Родину! За Сталина!»
Не говорите –
«Власть его заставила».

Малоярославец – родственное поле,
Одолел врага великоросс,
Лучше ярой славы не бывает доли –
Малый стал великим памятником гроз.

Каждую неделю издалёка
Приходили письма капитану.
Девушка подписывала строки
Самым светлым именем – Светлана.

Я стрелял и стрелял, а они всё бежали
В сне одном – на меня, в сне другом – от меня.
А останки отца где-то в Польше лежали
И просили, просили огня.

Помню, провожала сына мать
Землю от фашистов защищать.
Плакала, махала вслед рукой –
Возвратится ли сынок домой?

Мне страшно не помнить, как степи шалели.
Снаряд – и над пашней летели шинели.
В нас пушки прямою наводкою били,
Летели шинели… и мы отступили.

Опять судьба свела меня с тобой,
Озерный край – Карельский перешеек.
Я здесь в июне принял первый бой
И рыл с друзьями первую траншею.

Беды били, беды мяли.
И на каждом этаже
Есть следы былой печали.
Но осадка нет в душе.

Эшелоны гремят обратные,
посреди зимы,
и китайские аккуратные
отстают дымы.

С полыханьем угарным
Я мальчишкой знавал
Поселковой пекарни
Знаменитый подвал.

Отгремели грозные сраженья,
и с годами появилось кредо:
немцы одержали пораженье,
потерпели русские победу.

Так, без причины, припомнил нечаянно:
Детство. Изба. За окошком буран.
Песню какую-то очень печальную
Пел мой отец под соседский баян.

Уже давно пришли с войны солдаты,
У тех солдат растут свои сыны,
А в этот дом, все перепутав даты,
Еще военные стучатся сны.

Мой сынок,
где могила твоя?
Не сказала о том похоронка…
– Воронка…