Если вышел ты на поле боя,
Где б ты ни был, близко ль, далеко,
Помни – знамя реет над тобою
И в твоих руках его древко.

«Я – патрон образца сорок третьего года,
Я утерян войной.
Мой владелец – солдат из пехотного взвода –
Там, в земле, подо мной...

Нет ни минуты среди забот,
ни дня без дел, налегке.
А память к Рузе опять ведет,
к дымной Москве-реке…

Я помню самое начало –
июньский день и тишина,
и даже радио молчало…
И вдруг – война!

В каком неистовом молчанье
Ты замерла, притихла, ночь!..
Тебя ни днями, ни ночами
Не отдалить, не превозмочь.

Молодость была окопной:
Все за казенный счет.
«Шо-курат!» – выкрикивал ротный,
что по-эстонски – «черт».

Фронт прошёл здесь
в громе, в славе.
Из-под снега неспроста
Проступает слева, справа...

Ревнуя к давним временам,
Ты прав, рожденный в сорок пятом:
Все лучшее досталось нам –
Погибшим и живым солдатам.

Парк мой, парк, цветы, аллеи…
Как ты юн и как хорош!
В твой простор, как вечереет,
С песней входит молодежь.

В тумане за угол свернём,
Поедем вдоль поля и речки,
И рядом с огромным конём
Я будто бы дома у печки.

Мы рисовали чучело бекаса,
Тяжёлую керамику и хлеб –
Художники графического класса,
Которым было по пятнадцать лет.

Юнец зелёный, чин мужчины
Добыл я вскоре на войне:
Впервые не девчонка – мина
Поцеловала щёку мне.

Будоражат память мне детства отголоски,
И змеится, вдаль скользя, колея повозки.
Ось колёсная с утра дёгтя переела –
Густо мажется трава следом то и дело.

Мы видели смерть. И запомнили мы:
Глаза у нее – не мышиные норы,
Но вспышками молний разили из тьмы
И мрак рассекали вокруг ее взоры.

А земля залечивала раны.
Мать гасила, экономя, свет.
В тёмном доме кончилось так рано
Детство без игрушек и конфет.