Я ждал тебя всё детство, мой отец…
Вот входишь с вещмешком, через плечо
В свою совсем не новую избу
Несмело, будто скромный, тихий гость.

Землянка, страх, тревожная дремота,
Свечи оплывшей зыбкий полумрак…
Всё позади – в село вошла пехота,
Над сельсоветом вьётся красный флаг.

В конторе колхоза «Победа»
Глядят на меня со стены
Успехов и планов два стенда
И стенд «Ветераны войны».

У нас был примус.
Бывало, только вспомнишь – он шумит.
Там
мама возится с кастрюлями

Кинохроника 43-го года...
В кинозале грохочет, ревёт непогода,
Заметает окопы на дымной равнине,
И в рядах серебрится отсвеченный иней.

Жгут ботву.
Навозом яблони обкладывают.
Чистят дымоходы.
На небо взглянув,
дожди угадывают.

Как трудно мне привыкнуть к городам,
Сродниться с шумом молодых акаций.
Но отчего, я не пойму и сам,
Ещё труднее с ними расставаться.

Бомбы истошный крик –
Аэродром в щебень!
Подъемного крана клык
На привокзальном небе –

Всё о войне и снова – о войне.
Исчезнет ли из памяти когда-то?
Так накрепко она сидит во мне
и будит по ночам во мне солдата.

Я, матушка Россия,
С просьбой к тебе великой:
Ежели будет трудно,
Меня покликай.

В этом слове народная воля.
Сталевар с этим словом на вахту встает,
Трактористка в груди это слово несет,
Выезжая в колхозное поле.

Мы отомстим, кремлёвские рубины!
Бандит и людоед заставил нас
Сиянье ваше погасить на час.
Паденья окровавленной лавины

Помню, муки голода изведав,
Прибегал я к маме:
– Есть хочу!
– Потерпи, сынок, придёт Победа...

С газетных полос и речей на экране
Пришло наше громкое имя – «славяне».
И мы его взяли, и мы им гордились,
И с предками славой славянской сравнились…

Я спросил отца:
«Сколько, мол, убил?»
Он сказал в сердцах,
Будто гвоздь забил...