И всё же за нас умиралиВ Отечественную войну.За нас в самолётах сгорали,За нас пропадали в плену.
Читать
Кому не сладко пережить сначалаТот самый знаменитый миг,Когда у Белорусского вокзалаСтоял отвоевавший фронтовик!
Четыре года гуси плакали,Узрев однажды с вышиныДома, пылавшие, как факелы,Дымы багровые войны.
Бугор боронилиЯ,Бабушка,Дед,Братишка возился...
Весна всегда похожа на победу…На солнце – жизнь, в оврагах – трупный снег.И как-то убедительней «приеду»Сегодня я пишу в своем письме.
Военный состав уходил на восток,Минуя столицы и села.По рельсам французских и польских дорогЛежал его путь невеселый.
Под огнем на берегу рекиЗалегли усталые стрелки.Золотая рожь сверкала рядом,А во ржи синели васильки.
Лето. Сорок первый.Небо-небыль,Синевой слепящее до слёз.Цепьюпо неубранному хлебу –наспех сформированный обоз.
Где отец схоронен – неизвестно,Лишь известно: он погиб в бою,По-солдатски преданно и честноЗащищая Родину свою.
Во дворе – разговор,скрип крутого крыльца,блещет сталью топорв изголовье отца.
Экскаватор черпал горстьюГлину, гильзы, каски. Кости,Корни вымершей травы…Мы стояли на отвале...
В огне бомбёжки,В адском скрежетеВдруг свет навек в глазах потух…Так обострила тьма кромешная...
Ни Бога, ни чести, ни славы,Одно лишь безумье окрест,И маршал великой державыПредательски взят под арест.
Ударило. Стон в горлеОстановился. Смерть.И пальцы, словно корни,Впились в земную твердь.
Вернулся из Берлина побеждённогоК себе в село Непомнящих Иван.Вернулся, а жена уже не ждёт его –От горьких слёз в глазах её туман:
Я в братских могилах не раз похоронен, не раз воскрешён.Я пил за удачу слепых воскрешений, но был изначальноМой шёпот прозренья для слуха чужого смешон.
Я в детстве был обманут ясным небом…Не позабуду солнечного дня,Когда нежданно, с завыванием свирепым,Оно обрушило фугаски на меня…
Я вас люблю, как любят всё, что мимоПромчалось, не убив, когда могло.Я вас люблю и вами я любимаЗа то, что не убили, а могли...
Я видел бедные равнины,поля послевоенных лет.Я видел чёрные руины,подвалов сиротливый свет.
Я видел уходящего врагаИ в нём признал недобрые стремленьяПо скрипу ледяного сапогаИ неприкрытым жестам отступленья.
Я вот завтра проснусь.Шевельнутся деревья.Будет сизый туманОбнимать берега.
Я вспомнил вдруг состав колёсный,В степи затерянный вокзал.Там на стене старик обозныйПоляну росную писал.
Я вспомнил холодные годы,по карточкам выданный хлеби длинные серые роты,их песни, летящие в степь.
Я выйду сегодня на улицу –Услышу весеннюю звень.Пусть солнышко ласково жмуритсяВ такой замечательный день.
Я выросла в любви,Все это замечают,И в нежности к друзьям,И в нежности к цветам.
Я выстрелов не слышала ни разу,И взрывов не пришлось увидеть мне.По книгам, кинофильмам и рассказамЯ очень мало знаю о войне.
Я вытру слёзы конской гривой,Когда втолкует мне в глушиМужик с обидой справедливой,Что нет бессмертия души.
Я долго бродил, и дышал я землёю,Где шрамы окопов доныне видны…Искал – словно что-то потеряно мною,Чему ни названия нет, ни цены…
Я жив.Но смутное чувство винысидит во мне, как свинец:мой отец вернулся с войны,а братья его – нет.
Я живу. Я – случайно спасённый.С божьей помощью я не погиб.Я живу под метельные стоны,Под декабрьские всхлипы пурги.
Я жизнь свою помню с огня и печали,Со звона декабрьской земли,Когда динамитом кладби́ще взрывали,Чтоб мёртвые в землю легли.
Я жил в года мучений жуткихНа пытки отданной земли.Шли волны войн, а в промежуткахПриготовленья к войнам шли.
Я замёрз… Не могу отогреться…Я прогреться никак не могу…Холодами блокадного детстваЯ оставлен на том берегу...
В машине реанимацииДолго спасали сердце.Электрические разрядыЕщё, ещё и ещё...
Все стихи, Книга 1, Год не указан
Все стихи, Книга 2, 1945
Все стихи, Книга 3, Год не указан