ли солдаты в прожжённых и пыльных одеждах; Облегчённо вздыхало село: «Наконец!..» Я стоял напоказ, обогретый надеждой: Кто узнает меня, тот и есть мой отец.
У славы солдатской изнанка всегда в кровавых бинтах, И смерть, как сестра победы, судьбой приписана к войску… И рота штрафная, не тронув с утра приварок в котлах, Уходит на штурм, где бьёт миномёт, как доской о доску.