У ВЕЧНОГО ОГНЯ
Он не седой, не молодой, не старый,
не раненный ни разу на войне…
Я знал его… Знакомый взгляд усталый
искал кого-то в трепетном огне.
Брату
Только вьюги войны отшумели –
жизнь по кругу пошла своему.
Из карманов отцовской шинели
шаровары слатали в дому.
Двор качали минутные свары,
на завалинках тесно от них:
– Шаровары на нём, шаровары!
Наипервый в округе жених… –
В теневом посидельном затишке
вдовий сход отстрелялся сполна –
есть парнишке теперь на пальтишко,
приодела война пацана.
И на выход пустую глазницу
полоснув белоснежным бинтом,
батя мною не мог нагордиться,
как не мог насмеяться потом.
Время, время – витая дорога.
В нашу память не била шрапнель.
Я снимаю свою у порога
в опалённых ворсинках шинель.
Я влезаю в костюм угловатый,
не ко времени мрачен и тих.
И опять во дворе тороватом
шелестят: «Наипервый жених…»
Время, время, уйми кривотолки.
У отца, отошедшего вдаль,
отбродили по телу осколки,
и у матери выцвела шаль.
Где вразбежку, где медленным бродом
наше детство прошло стороной.
Только солнце высоким восходом
непременно горит надо мной.