Их перечитывать не надо,
Не то опять, как много раз,
Артиллерийской канонадой
Они обрушатся на нас.

Я мальчонкой пошёл за грибами.
Вот за мной три десятка домов
Потерялись уже за горбами
Побелённых росою холмов.

…Если б отец не вернулся с войны,
я не видал бы военные сны,
не загорал бы с тобой у волны
выгнутой, солоноватой.

Письмо сегодня принесли
От украинских пионеров:
«Мы за деревнею нашли
Солдатский памятник фанерный.

Вот человек – он искалечен,
В рубцах лицо. Но ты гляди
И взгляд испуганно при встрече
С его лица не отводи.

Их было семьдесят бойцов
И капитан седой.
Их было семьдесят юнцов
С нелёгкою судьбой.

Поля в воронках и в окопах,
В лесах – обугленные пни,
На большаках, на узких тропах
Крест-накрест надолбы одни.

Апостол Пётр, открывай ворота –
Вон ангелы полковника несут.
Стоят по стойке «смирно» его роты
В раю, где так же яблони цветут...

Снег, снега… В полях бушует вьюга –
Еще сильны законы февраля.
Но погляди: воспрянула земля
От Севера до солнечного Юга.

Я в окопе побрился впервые.
В час, когда провожают девчат,
Я встречал лишь рассветы стальные
И слыхал, как «пантеры»* рычат.

Тихо. Сумрак все темнее,
Кажется, минута прочь –
И, надвинувшись плотнее,
Нас задушит эта ночь.

Июнь сорок первого… Мятные травы,
весёлые косы, прокосы, стога!
Цветёт сенокос. И ребячья орава
ушла из улуса в луга.

Да, Псков, я не забыл твоих огней,
В садах и парках шума, ликованья.
Я много здесь провел отрадных дней,
Меня волнует каждое названье.

Вдовья доля, как ты нелегка!..
Оставались вдовами девчонки.
Не надела чёрного платка
После полученья похоронки.

Победы праздник ждёт страна.
И с новой юбилейной датой
Поздравит каждого она
Бойца – фронтовика, солдата.