Над глухой деревней Одино,
Что припала камушком к Уралу,
Голосила в каждое окно
Рельса, что висела «для пожару».

Тревожна душа моя,
И грустно поет она
О милом, хорошем, родном…
И как-то тревожно мне,

Я этот день подробно помню.
Я не знавал краснее дней.
Горели яркие попоны
На спинах праздничных коней.

За час до начала Великой войны
Ворваться б туда –
в предвоенные сны –
Внезапным сигналом всеобщей тревоги...

Есть мужество, доступное немногим, –
Всё понимать и обо всём молчать,
И даже в дружбе оставаться строгим,
А если боль – о боли не кричать.

Вражьи артналеты
Землю сотрясали.
Вражьи самолеты
Нас сопровождали.

В то утро мы забыли о войне.
Мы радовались солнцу и весне,
Всем классом спорили о славе и любви,
О Жанне д’Арк* и о бессмертном Данко**...

Им, помнившим Днепр и Ингулец*,
Так странно – как будто всё снится –
Лежать между радостных улиц
В земле придунайской столицы.

Течет Вильняле в Вилию,
От Вилии до Немана,
Отчизну любим милую
Мы больше жизни, верно.

Было тихо в цеху, словно в зале.
Очень тихо и очень темно.
Только где-то у края, в провале,
Разгоралось времянки пятно.

От Любани до Мги всё леса да болота
И суровый, до блеска стальной небосвод.
От Любани до Мги погибала пехота,
Понимая, что помощь уже не придёт.

Это я был на бронеплощадке –
Долговязый, робкий, молодой?..
Немцы клали в шахматном порядке
Мины – неминуемой бедой.

У юнца –
Три рубца
От войны.
У Донца
Три бойца
Погребены.

Еще звучат шаги,
Шаги еще не стерты,
Друзья – да что! – враги
И те еще не мертвы.

Автобус шёл несмело, как слепой.
И вдруг остановился. Тихо стало.
Лишь слышно было, как по мостовой
Капель неугомонная стучала.